tvoyaolimpiada@yandex.ru

«Слово “лабубу” Пушкину и не снилось»

«Слово “лабубу” Пушкину и не снилось»

Репортаж с занятия яркого, остроумного, востребованного педагога «Таватуя» – Константина Александровича Гейна

Шуточная фраза, вынесенная в заголовок, прозвучала на лекции К. А. Гейна по подготовке к региональному этапу ВсОШ по русскому языку.

Сколько мальчишек и девчонок, влюбленных в русский язык, хотели бы побывать там! А мне удалось – прекрасно быть журналистом, пусть даже начинающим, который может себе позволить присесть на задней парте и послушать маэстро от педагогики. А еще обязательно посмотреть.
Итак, 40 минут на занятии тренера региональной олимпиадной сборной по русскому языку Свердловской области, преподавателя СУНЦ УрФУ Константина Александровича Гейна. В загородном образовательном центре «Таватуй» он работает уже четвертый год, и очередная зимняя смена состоялась в январе 2026 года.
В аудиторию я зашла за семь минут до начала лекции. Ученики еще не пришли, но Константин Александрович уже здесь. Его внешний вид безупречен. Белая сорочка с идеально выглаженным воротником и элегантный костюм. Я уже наслышана, что это обычные составляющие образа. Мы приветствуем друг друга. Затем я сажусь в стороне и просто наблюдаю, как преподаватель готовится к утреннему занятию. Маркеры перекладываются поближе к доске, бумаги ложатся в аккуратную стопку. Тишина.
Но все меняется с приходом олимпиадников. Правда, сначала мы слышим обсуждения в коридоре, дружный смех. У ребят явно хорошее настроение, и они, похоже, настроены продолжать в том же духе. Группа учится третий день, но занятие с Константином Александровичем у этих учеников первое.
Урок начался. На простую просьбу преподавателя: «Рассказывайте!» — старшеклассники принялись задавать вопросы. Например, спрашивают о букве «шта» и о «йотированности». Это, действительно, важно и сложно при знакомстве с древнерусским алфавитом, и сами по себе вопросы, конечно, полностью оправданы, но, по всей видимости, преподавателю хочется узнать, что уже было на занятиях и как это усвоено. И тогда мы слышим:
Первое правило олимпиадника: то, что надо — делать, то, что не надо — не делать.
Эту фразу за время занятия Константин Александрович произнесет сакральные три раза, как и принято в русских сказках – для победы над невежеством. И пущего порядка.
Все начинают потихоньку втягиваться в процесс и все-таки рассказывать, что они прошли ранее. Один из учеников при этом невозмутимо заваривает чай в термосе. Пока что атмосфера спокойная, как будто Константин Александрович уже давно тут наставник каждого. «А теперь вопросы!» — на этой фразе аудитория чуть не взрывается от возгласов. Преподаватель терпеливо отвечает на каждый. Звучит вопрос про парадигмы глагола. Выясняется, что у глагола «болеть», о ужас, 11 форм в парадигме, а обычно у глагола их шесть. Но когда ученики начинают едва ли не хором перечислять каждую из форм, то под слегка ироничным взглядом педагога выясняют, что их и того больше – 12.
Вот, наконец, все вопросы исчерпаны, находится возможность пробежаться по списку, чтобы познакомиться. Каждого ученика преподаватель называет по фамилии, имени и отчеству. В группе много девочек с именем Катя, под конец переклички насчитываем четверых. Прозвучало шуточное мнение, что если не помнишь, как зовут ученицу, то ко всем девочкам можно обращаться «Катя», а если выйдет ошибка, просто извиниться. Преподаватель обрадован, что в группе есть знакомые лица и у большинства за плечами уже имеется весомый багаж олимпиадного опыта.




Ребята достают из рюкзаков листочки с напечатанной кириллицей, а в тетрадях у них конспекты по истории языка. Тут я понимаю, что хоть интеллектуальное состязание и по современному русскому языку, но из заданий по древнему можно составить отдельную олимпиаду. В это время на доске появляется тема: «Сведения по истории русского языка, необходимые для успешного участия в региональном и заключительном этапах». Константин Александрович предупреждает: «Если что, я чувствительный к регулировке: просите сделать громче, тише или повторить еще раз».
Задания на олимпиаде уходят в историю языка. Это те дебри, в которые олимпиадники обычно не очень-то хотят соваться. Увы, приходится. Но преподаватель шутками время от времени и всегда к месту разряжает обстановку. Например: «Ярослав Мудрый придумал СУНЦ, то есть школы-интернаты для одаренных детей». Терминов много, в частности, про «аблаут» я, честно говоря, слышу впервые. В обществе олимпиадников даже как-то страшно задавать вопросы. Мало ли, вдруг — это база, которую знают все, и этот термин встречается в первых заданиях муниципального этапа? Но сами ребята-лингвисты не такие стеснительные и спокойно спрашивают все, что им непонятно, а не лезут в гугл, уловив на слух незнакомое слово. Константин Александрович в это время делит доску на части, записывая временные периоды из истории русского языка, постепенно рассказывая про каждый в контексте олимпиадных заданий. Временами проглядывают элементы современного русского языка, но и это понятие «растяжимое».
Вообще, современный русский язык — это какой? Ведь наши бабушки считают, что говорят на современном русском, прабабушки и их прабабушки считали так же. Но когда он стал по-настоящему современным? Считается, что современный русский «изобрел» Александр Сергеевич Пушкин, но ведь он даже не дожил до повсеместного внедрения своего открытия, потому что точкой отсчета принято считать середину XIX века. Такая вот современность – длиной в 200 лет. И в этой странности, похоже, сила нашего языка и заключается.
Ну а если говорить про древний, еще дописьменный праславянский язык, то с настоящим праславянином его изучить не получится, лингвисты изучают его гипотетически. Фактически его не учат как язык, а реконструируют в виде древних моделей слов. «Мы ведь живого праславянина не встретим, не придем к нему, как журналисты, с диктофоном», — кивая головой в мою сторону, говорит преподаватель. Еще, как заявляет Константин Александрович, азбука по справедливости должна бы называться «константиницей», потому что всего лишь за несколько лет до смерти просветитель стал Кириллом, приняв монашеский постриг, а до этого всю жизнь был Константином. И тут опять фирменная ирония, а точнее, продуманная самоирония Гейна, заставляет каждого в ответ улыбнуться.
После пройденного материала преподаватель опять открыт для вопросов. Но когда он видит, что кто-то из учеников грызет ручку, делает замечание:
— Не подавитесь ручкой, а то было такое.
— Правда было? Прям ручкой?
— Нет ничего невозможного...
От ребят звучит вопрос о том, есть ли в современном русском языке диграфы. В ответ под громкий смех слышится: «Да, дети, познакомьтесь, это Ю. Ю, познакомьтесь, это дети».
Перед тем как выпустить олимпиадников на физминутку, Константин Александрович признается, что инструктор по физической культуре из него «так себе». Дети говорят, что их подруга Таня заменит его. «Племя выбрало нового физрука», — выдыхает преподаватель.
Когда группа покидает аудиторию, я подхожу к Константину Александровичу поинтересоваться, можно ли самого себя влюбить в русский язык?
— Наверное, можно, но я думаю, что любовь к языку приходит сама, без какой-либо силы или умысла. Обычно лингвистами становятся те, кто любит подмечать закономерности, чуток к фразам и словам, наблюдателен за речевым поведением других людей и любит читать книги.
Возвратившись в нашу игровую редакцию, я задумалась: в чем феномен Гейна? Кажется, дело в том, что он просто любит свой труд. Ремесло. Призвание. Наверное, поэтому ученики уходят с лекций Константина Александровича не только с реальными знаниями, но и «заряженными» на успех.

Автор: Елизавета Мочалова